deadmanru (deadmanru) wrote,
deadmanru
deadmanru

Как обещал gutnik выкладываю отрывок из воспоминаний немецкого дипломата Г. Хильгера о Сталине.

Хильгер был вызван к Гитлеру, на доклад об СССР.

Я упомянул речь Сталина 10 марта 1939 года, в которой советский лидер заявил, что видимых причин для конфликта между Германией и Советским Союзом не существует. Я был весьма удивлён, когда ни Гитлер, ни фон Риббентроп не могли вспомнить, что Сталин сказал в этой речи, хотя московское посольство в то время отправило подробный отчёт о ней. По просьбе фон Риббентропа я ещё раз процитировал относящийся к делу отрывок.
Гитлер никак не проявил своего собственного мнения в отношении взаимопонимания с Советским Союзом. Вместо этого он попросил меня рассказать, "как идут дела в России". Я начал, изложив в общих чертах свою честную уверенность в том, что большевизм представляет собой огромную опасность, но что возможно его нейтрализовать, завязав разумные экономические и политические связи. Я подчеркнул неоспоримые успехи советской индустриализации и растущую силу советского режима, но в то же время отметил, что массовые репрессии 1936-1938 годов, серъёзно ослабили военную мощь и административную структуру Советского государства. Остановившись на подробностях борьбы за власть между Сталиным и оппозицией, я отметил, как много идеологического балласта было выброшенно за борт после того, как Сталин понял, что здоровую и мощную политическую структуру не построить на фундаменте коммунистических доктрин. Вместо революционного энтузиазма Сталин пытается вырастит новый советский патриотизм. Я сослался на осуждение уравниловки и возрождение старых военных героев России; я рассказал Гитлеру о возрождающемся укреплении родительского авторитета и школьной дисциплины, о борьбе против экспериментов в музыке, театре, изобразительном искусстве и других областях культуры.
Гитлер сидел наклонившись вперёд и слушал меня с большим вниманием. Однажды, когда я слелал короткую паузу, он настойчиво попросил меня продолжить рассказ. Когда я наконец закончил, я думал, что теперь Гитлер раскроет свои взгляды на будущие отношения между Германией и Россией. Но вместо этого он отпустил меня с немногими формальными словами благодарности. Как мне рассказывали потом, он тут же выразил фон Риббентропу, - Хильгер пал жертвой советской пропаганды. В этом случае его описание условий в Советском Союзе ничего не стоит. Но если он прав, тогда мы не можем терять время и обязаны принять меры, чтобы предовтратить дульнейшее укрепление советской власти
стр 159-160.

Сталин на составлении Договора о ненападении между СССР и Германией.

Когда фон Риббентроп в сопровождении фон Шуленбурга и меня впервые прибыл в Кремль 23 августа, он был убеждён, что вначале будет иметь дело с одним Молотовым, а присутсвия Сталина можно ожидать на более поздней стадии переговоров. Поэтому в тот момент, когда мы вошли в комнату, Риббентроп был очень удивлён, когда увидел, что рядом с Молотовым стоит Сталин. Этот ход был рассчитан на то, чтобы вывести германского министра иностранных дел из равновесия; а ещё означал намёк на то, что договор может быть заключён либо сейчас, либо никогда.
Поведение Стылина было простым и без претензий, точно таким же, как и часть его тактики ведения переговоров, похожей на отеческую доброжелательность, с помощью которой он знал, как победить своих оппонентов и ослаюить их бдительность. Но было интерестно наблюдать и быстроту, с какой весёлое дружелюбие сталинского отношения к фон Риббентропу или шутливая и любезная манера, с которой он обращался с одним из своих младших помощников, превращались в ледяную холодность, когда он выкрикивал короткие распоряжения или задавал некоторые имеющие отношения к делу вопросы.
Я собственными глазами увидел покорность начальника Генштаба Красной армии генерала Бориса Шапошникова, когда Сталин разговаривал с ним. Помню услужливую и послушную манеру, с которой наркомы вроде Тевосяна вставали со своих мест, как школьники, когда Сталин задавал им вопрос. На всех совещаниях, на которых я видел Сталина, Молотов был единственным подчинённым, разговаривавшим со своим начальников как товарищ с товарищем.
На встречах Сталин часто удивлял нас объёмом своих знаний по тихническим вопросам, которые обсуждались, и уверенность, с которой он принимал решения. Даже в вопросах стиля, когда проблема требовала отыскания точных формулировок для дипломатического документа или официального коммюнике, он действовал уверенно и проявлял огромную трезвость ума и такт. Помню, как я вручил ему проект совместного коммюнике, объясняющего советское вступление в Польшу, который я перевёл на русский. Сталин быстро просмотрел его, затем взял карандаш и попросил разрешения посла внести в текст несколько изменений. Он сделал это буквально за несколько минут, ни разу не посоветовшись с сидящим рядом с ним Молотовым; потом вручил мне переделанный текст, попросил меня перевести его на немецкий для посла. Я прошептал графу Шуленбургу:"Он значительно его улучшил". И действительно, сталинский текст был намного более "дипломатичным" объяснением этого акта, который мы намеревались довести до сведения общества. "Древние римляне, - произнёс Сталин, обернувшись ко мне, - не вступали в бой обнажёнными, а прикрывались щитами. Сегодня корректно сформулированное политическое коммюнике играет роль таких щитов". Первоначальный проект был передан нам из Берлина; посему, даже если посол и разделял моё мнение о переделанном тексте, он был обязанполучить согласие Берлина на сохранение этих исправлений. Разрешение было полученно тот час же. Потом мне рассказали, что оба текста были представленны Гитлеру для сравнения и он немедленно выбрал тот, что был составлен Сталиным, произнеся:"Конечно этот! Разве вы не видите, что он много лучше? Кстати, а кто его написал?"
Таким образом на меня произвели впечатления знания Сталина в области техники, когда, например, он вёл заседание германских и русских экспертов, посвещённое обсуждению спецификация артиллерийских орудий для орудийных башен крейсера, который Германия должна была поставить Советскому Союзу,(Лютцов) или когда германская торговая делегация обсуждала со Сталиным объём и характер поставок, которые надлежало выполнить обеим странам. Без сталинского чёткого разрешения невозможно было получить никакого советского согласия на продажу некоторых стратегических сырьевых материалов; но как только это разрешение было дано, оно было равносильно приказу, который в точности выполнялся.
Стр 365-368.

Г. Хильгер, А. Мейер. "Россия и Германия, союзники или враги?" Москва, Центрполиграф,2008. ISBN 978-5-9524-3627-5.

http://www.ozon.ru/context/detail/id/3946637/
Tags: История
Subscribe

  • (no subject)

    Премьер-министр Новой Зеландии хочет изменить законы о владении оружием. Выступая на пресс-конференции по промежуточным результатам расследования…

  • (no subject)

    У fon_rotbar https://rotbar.dreamwidth.org/1431607.html Насчёт перевала Дятлова. Забавно, а об сломанных рёбрах и пробитом черепе никто…

  • (no subject)

    Анекдот вспомнился. Собрались медведь, волк, заяц и лиса в карты играть. Медведь раздает карты и приговаривает: - А кто будет мухлевать – будем…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments